<< Главная страница

УТИНЫЕ ПРИПЕВКИ



В тихой, сонной заводи --
Гляньте, просто смех! --
Наши утки плавают
Хвостиками вверх.
Белых хвостиков - не счесть,
Желтых лапок - вдвое,
Где же клювы? Тоже есть,
Но только под водою!
- Там, где заросли густы,
Где шустрят плотвички,
Мы всегда запас еды
Держим по привычке
То, что любишь, делай ты,
Мы же в свой черед
Любим вверх держать хвосты,
А клюв - наоборот.
С криком кружатся стрижи
В небе без помех,
Мы ныряем от души
Хвостиками вверх!

- Мне что-то не очень, Рэтти, - заметил Крот осторожно. Сам он не был поэтом, стихи ему были как-то безразличны, он этого не скрывал и говорил всегда искренне.
- И уткам тоже не очень, - бодро заметил дядюшка Рэт. - Они говорят: "И почему это нельзя оставить других в покое, чтобы они делали как хотят, что хотят и когда хотят, а надо вместо того рассиживать на берегах, и отпускать всякие там замечания, и сочинять про них разные стишки, и все такое прочее? Это довольно-таки глупо". Вот что говорят утки.
- Так оно и есть, так оно и есть! - горячо поддержал уток Крот.
- Вот как раз и нет! - возмутился дядюшка Рэт.
- Ну, нет так нет, - примирительно отозвался Крот. - Я вот о чем хотел тебя попросить: не сходим ли мы с тобою в Тоуд-Холл? Я столько слышал: "Жаба --
мистер Тоуд - то, да мистер Тоуд - се", а до сих пор с ним не познакомился.
- Ну, разумеется, - тут же согласился добрый дядюшка Рэт и выкинул на сегодня поэзию из головы. - Выводи лодку, и мы туда быстренько доплюхаем. К нему когда ни появись, все будет вовремя. Утром ли, вечером ли, он всегда одинаковый. Всегда в хорошем настроении, всегда рад тебя видеть, и каждый раз ему жаль тебя отпускать.
- Мистер Тоуд, наверно, очень хороший зверь, - заметил Крот, садясь в лодку и берясь за весла, в то время как дядюшка Рэт устраивался поудобнее на корме.
- Он действительно просто замечательный зверь, - ответил дядюшка Рэт. - Такой простой и привязчивый и с хорошим характером. Ну может, он не так уж умен, но все же не могут быть гениями, и, правда, он немножечко хвастун и зазнайка. Но все равно у него много превосходных качеств, у нашего мистера Тоуда, в самом деле, много превосходных качеств.
Миновав излучину, они увидели красивый и внушительный, построенный из ярко-красного кирпича старинный дом, окруженный хорошо ухоженными лужайками, спускающимися к самой реке.
- Вот и Тоуд-Холл, - сказал дядюшка Рэт. - Видишь слева бухточку, где на столбике объявление: "Частная собственность. Не чалиться", там как раз его лодочный сарай, там мы и оставим свою лодку. Справа - конюшни. А это, куда ты смотришь, банкетный зал. Самое старое строение из всех. Мистер Тоуд довольно богат, и у него, пожалуй, самый хороший дом в наших краях, Только мы при нем это особенно не подчеркиваем.
Легко скользя, лодка пересекла бухту, и в следующий момент Крот стал сушить весла, потому что они уже въезжали в тень большого лодочного сарая. В сарае было много хорошеньких лодочек, подвешенных к поперечным балкам при помощи канатов или поднятых на стапеля. Ни одной лодки не было спущено на воду, и вообще здесь все выглядело как-то заброшенно и неуютно, и казалось, что сюда уже давно никто не заглядывал.
Дядюшка Рэт поглядел вокруг.
- Понимаю, - сказал он. - С лодочным спортом покончено. Ему надоело, он наигрался. Интересно, какая новая причуда теперь им овладела? Пошли поищем, где он. Очень скоро мы сами все это услышим, не беспокойся.
Они сошли на берег и двинулись наискосок через веселые цветущие лужайки на поиски хозяина, на которого вскорости и наткнулись, найдя его сидящим в плетеном кресле с очень сосредоточенным выражением лица. Огромная карта была расстелена у него на коленях.
- Ура! - закричал он, вскакивая, лишь только завидел их. - Это замечательно!
Он горячо пожал лапы обоим, не дожидаясь, пока ему представят Крота.
- Как это мило с вашей стороны! - выплясывал он возле гостей. - Я только что собирался послать кого-нибудь в лодке за тобой, Рэтти, и дать строгий наказ немедленно тебя привезти, как бы ты там ни был занят. Вы мне очень нужны оба. Ну, чем вас угостить? Войдите в дом, перекусите немножечко. Вы даже не представляете себе, как здорово, что вы появились именно сейчас!
- Давай-ка посидим тихонько хоть минутку, Тоуд, - сказал дядюшка Рэт, усаживаясь в кресло, в то время как Крот занял другое, бормоча учтивые слова насчет "прелестной резиденции".
- Самый прекрасный дом на всей реке! - воскликнул мистер Тоуд хвастливо. - На всей реке и вообще где бы то ни было, если хотите, - добавил он.
Дядюшка Рэт легонько толкнул Крота, К сожалению, мистер Тоуд заметил это и страшно покраснел. Наступило неловкое молчание. Потом мистер Тоуд расхохотался:
- Да ладно, Рэтти. Ну, у меня такой характер, ты же знаешь. И на самом-то деле это ведь не такой уж плохой дом, правда? Признайся, что тебе он тоже нравится. А теперь послушай. Будем благоразумны. Вы как раз те, кто мне нужен. Вы должны мне помочь. Это чрезвычайно важно.
- Полагаю, это связано с греблей, - заметил дядюшка Рэт с невинным видом. - Ты делаешь большие успехи, хоть и поднимаешь брызги чуть-чуть больше, чем надо. Но если ты проявишь терпение и поупражняешься как следует, то ты...
- Вот еще, лодки! - перебил его мистер Тоуд с отвращением в голосе. - Глупые мальчишеские забавы! Я уже давным-давно это оставил. Пустая трата времени, вот что я вам скажу. Мне просто до слез вас жалко, когда я вижу, как вы тратите столько драгоценной энергии на это бессмысленное занятие. Нет, я наконец-то нашел стоящее дело, истинное занятие на всю жизнь. Я хочу посвятить этому остаток своей жизни и могу только скорбеть о зря потраченных годах, выброшенных на пустяки. Пойдемте со мной, Рэтти, ты и твой доброжелательный друг, если он будет так любезен, здесь недалеко идти, всего лишь до конюшни. Там вы кое-что увидите.
Он пошел вперед, указывая им путь в сторону конюшенного двора, а следом за ним двинулся дядюшка Рэт с выражением крайнего сомнения на лице. И что же они увидели"? Во дворе стояла выкаченная из каретного сарая новехонькая цыганская повозка канареечно-желтого цвета, окаймленная зеленым, и с красными колесами!
- Ну! - воскликнул мистер Тоуд, покачиваясь на широко расставленных лапах и раздуваясь от важности. - Вот вам истинная жизнь, воплощенная в этой небольшой повозочке. Широкие проселки, пыльные большаки, вересковые пустоши, равнины, аллеи между живыми изгородями, спуски, подъемы! Ночевки на воздухе, деревеньки, села, города! Сегодня здесь, а завтра - подхватились - и уже совсем в другом месте! Путешествия, перемены, новые впечатления - восторг! Весь мир - перед вами, и горизонт, который всякий раз иной! И заметьте, это самый прекрасный экипаж в таком роде, свет не видал более прекрасного экипажа. Войдите внутрь и посмотрите, как все оборудовано. Все в соответствии с моим собственным проектом!
Кроту было необыкновенно любопытно поглядеть, и он торопливо поднялся на подножку и полез внутрь повозки. Дядюшка Рэт только фыркнул и остался стоять, где стоял.
Все было сделано действительно очень разумно и удобно Маленькие коечки, столик, который складывался и приставлялся к стене, печечка, рундучки, книжные полочки, клетка с птичкой и еще - чайники, кастрюльки, кувшинчики, сковородки всяких видов и размеров.
- Полный набор всего, чего хочешь! - победоносно заявил мистер Тоуд, откидывая крышку одного из рундучков. - Видишь, печенье, консервированные раки, сардины - словом, все, чего ты только можешь пожелать. Здесь - содовая, там - табачок, почтовая бумага и конверты, бекон, варенье, карты, домино, вот ты увидишь, - говорил он, пока они спускались на землю, - ты увидишь, что ничего, решительно ничего не забыто, ты это оценишь, когда мы сегодня после обеда тронемся в путь.
- Я прошу прощения, - сказал дядюшка Рэт с расстановкой, жуя сухую соломинку, - мне показалось или я в самом деле услышал что-то такое насчет "мы" и "тронемся в путь" и "после обеда"?
- Ну милый, ну хороший, ну старый друг Рэтти, ну не начинай разговаривать в такой холодной и фыркучей манере, нуты же знаешь, ты просто должен со мной поехать! Я просто никак не могу без тебя обойтись, ты уж, пожалуйста, считай, что мы уговорились. И не спорь со мной - это единственное, чего я совершенно не выношу. Не собираешься же ты всю жизнь сидеть в своей старой, скучной тухлой речке, жить в прибрежной норе и только и знать, что плавать на лодке?
Я хочу показать тебе мир! Я хочу сделать из тебя зверя, как говорится, с большой буквы, дружочек ты мой!
- Мне наплевать! - сказал дядюшка Рэт упрямо. - Я никуда не еду, и это совершенно твердо. Я именно собираюсь провести всю жизнь на реке в прибрежной норе и плавать на лодке, как плавал. Мало того, Крот тоже останется со мной и будет делать все то, что делаю я, прав да, Крот?
- Да, конечно, - отозвался верный Крот, - я всегда буду с тобой, и как ты скажешь, так все и будет. И все-таки, знаешь, было бы вроде весело... - добавил он задумчиво.
Бедный Крот! Жизнь Приключений! Для него все было так ново, так интересно. Его манили новые впечатления. К тому же он просто влюбился с первого взгляда в канареечный экипажик и его замечательное оборудование.
Дядюшка Рэт понял, что творится в его голове. Он заколебался. Он не любил никого огорчать, а к тому же любил Крота и готов был почти на все, чтобы порадовать его. Мистер Тоуд пристально глядел на обоих.
- Пошли в дом, перекусим чего-нибудь, - сказал он дипломатично. - Мы все это обсудим. Ничего не надо решать сразу. Мне в общем-то все равно. Я хотел доставить вам удовольствие, ребята. "Жить для других" - таков мой девиз.
Во время ленча - а он был отличным, как все вообще в Тоуд-Холле, - мистер Тоуд все-таки не удержался. Не обращая никакого внимания на дядюшку Рэта, он играл на неопытной душе Крота, как на арфе. По природе разговорчивый, с богатым воображением, тут же он просто не закрывал рта. Он рисовал перспективу путешествия, вольной жизни, всяких дорожных удовольствий такими яркими красками, что Кроту с трудом удавалось усидеть на стуле. Постепенно как-то само собой получилось, что путешествие оказалось делом решенным, и дядюшка Рэт, внутренне не очень-то со всем согласный, позволил своей доброй натуре взять верх над его личным нежеланием. Ему было трудно разочаровывать друзей, которые успели глубоко погрузиться в планы и предчувствия, намечая для каждого в отдельности занятия и развлечения, планируя их на много недель вперед.
Когда все окончательно созрели для поездки, мистер Тоуд вывел своих компаньонов на луг за конюшней и велел поймать старую серую лошадь, которой предстояло во время путешествия выполнять самую тяжелую и пыльную работу, хотя, к ее неудовольствию, с ней никто предварительно не посоветовался Она открыто предпочитала луг, и поэтому некоторое время пришлось потратить, чтобы ее изловить. Тем временем мистер Тоуд набил рундучки еще плотнее всякими необходимыми вещами, а лошадиные торбы с овсом, мешочки с луком, охапки сена и всякие мелкие корзинки прикрепил снизу ко дну повозки.
Наконец лошадь изловили и запрягли, и путешественники тронулись в путь, все что-то говоря разом, кто сидя на козлах, кто шагая рядышком с повозкой, - кому как заблагорассудилось
Было золотое предвечерье. Запах пыли, которую они поднимали по дороге, был густой и успокаивающий. Из цветущих садов по обеим сторонам дороги их весело окликали птицы. Добродушные путники, которые попадались навстречу, останавливались и здоровались с ними, говорили несколько слов в похвалу красивой повозки, а кролики, сидя на крылечках своих домов, спрятанных в живой изгороди, поднимали передние лапки и восклицали: "Ах! Ах! Ах!"
Поздним вечером, усталые и счастливые, находясь уже очень далеко от дома, они свернули на пустырь, распрягли лошадь, чтобы она попаслась. Они уселись поужинать на травке возле повозки. Мистер Тоуд хвастался тем, что он предпримет в ближайшие дни; а звезды вокруг них все разгорались и разгорались, и желтая луна, которая молча появилась неизвестно откуда, придвинулась, чтобы побыть с ними и послушать, о чем они говорят. Наконец они улеглись на свои коечки, и мистер Тоуд, блаженно вытягивая ноги под одеялом, сказал сонным голосом:
- Спокойной ночи, ребята! Вот это настоящая жизнь для джентльмена! И не говорите мне больше ни слова о реке.
- Я не говорю о реке, Тоуд, ты же видишь, я ничего не говорю. Но я думаю о ней, - вздохнул Рэт печально. - Я думаю о ней все время!
Крот высунул лапу из-под одеяла, нащупал в темноте лапу друга и пожал ее.
- Я сделаю, как ты захочешь, Рэтти, - прошептал он. - Хочешь, мы завтра рано утром убежим? Очень-очень рано? И вернемся в нашу милую норку на реке?
- Нет, погоди, уж доведем дело до конца, - ответил дядюшка Рэт тоже шепотом. - Спасибо тебе. Но я предпочел бы находиться рядом с мистером Тоудом, пока это путешествие не завершится. Небезопасно оставлять его одного. За ним надо приглядеть. Впрочем, все скоро кончится. Его причуды недолговечны. Спокойной ночи!
Конец был даже ближе, чем Рэт мог предположить. Надышавшись свежим воздухом и получив массу новых впечатлений, мистер Тоуд спал так крепко, что, сколько его ни трясли утром, вытрясти его из постели не удалось. Так что дядюшка Рэт и Крот спокойно и мужественно принялись за дела, и, пока дядюшка Рэт обихаживал лошадь, разжигал костер, мыл оставшуюся от ужина посуду и готовил завтрак, Крот отправился в ближайшую деревню, которая была вовсе не близко, чтобы купить молока и яиц и еще кое-что необходимое, что мистер Тоуд, конечно, позабыл взять с собой. Когда вся трудоемкая работа была сделана и оба зверя, уставшие донельзя, присели отдохнуть, на сцепе появился мистер Тоуд, свеженький и веселый, и тут же принялся расписывать, какую приятную и легкую жизнь они теперь ведут по сравнению с заботами и хлопотами домашнего хозяйства.
Они прелестно провели этот день, ездили туда-сюда по заросшим травкой холмам, вдоль узеньких переулочков и остановились на ночлег, опять подыскав подходящий пустырь. Но только уж теперь гости следили, чтобы хозяин по-честному делал свою долго работы. А кончилось дело тем, что, когда на следующее утро пришло время трогаться в путь, мистер Тоуд не был в таком уж восторге от простоты кочевой жизни и даже сделал попытку снова улечься на койку, откуда был извлечен силой.
Путешественники двигались по узким деревенским улочкам и только к обеду выехали на большак. Тут катастрофа, стремительная и непредвиденная, буквально обрушилась на них. Катастрофа, которая оказалась решающей в их путешествии и совершенно перевернула дальнейшую жизнь их друга, "достославного мистера Тоуда".
Они тихонечко двигались по дороге, Крот шагал впереди повозки, возле лошадиной морды, и беседовал с лошадью, потому что лошадь жаловалась, что на нее никто не обращает внимания, а мистер Тоуд и дядюшка Рэт шли позади повозки, разговаривая друг с другом, во всяком случае, Тоуд говорил, а дядюшка Рэт время от времени вставлял. "Да, именно так" или: "А ты что ему ответил?", сам же в это время думал о чем-то совершенно постороннем, когда далеко позади себя они услышали какое-то предупреждающее бормотание, напоминающее отдаленное жужжание пчелы. Оглянувшись, они увидели небольшое облачко пыли, в центре которого находилось что-то очень энергичное, что приближалось к ним с невероятной скоростью, время от времени из-под пыли вырывалось какое-то "би-би", словно невидимый зверь жалобно выл от боли. Почти не обратив на это внимания, друзья вернулись было к прерванной беседе, как вдруг в один миг мирная картина совершенно изменилась. Порывом ветра и вихрем звуков их отбросило в ближайшую канаву, а ЭТО, казалось, неслось прямо на них!
"Би-би" нахально ворвалось им прямо в уши, и на мгновение они успели увидеть сверкающее стекло и богатый сафьян, и великолепный автомобиль - огромный, такой, что перехватило дыхание, с шофером, напряженно вцепившимся в руль, - на какую-то долю секунды завладел всей землей и воздухом, швырнул в них окутавшее и ослепившее их облако пыли, уменьшился до размеров пятнышка вдали и снова превратился в пчелу, жужжащую в отдалении.
Старая серая лошадь, которая ступала по дороге, мечтая о своем лужке возле конюшни, совершенно растерялась в этих суровых обстоятельствах и потеряла над собой контроль. Она стала пятиться, пятиться, не останавливаясь, несмотря на все усилия Крота, не обращая внимания на его призывы к ее разуму, она толкала повозку назад и назад к глубокой канаве, что шла вдоль дороги. Повозка на секунду повисла над бездной, покачнулась, послышался душераздирающий "крак!", и канареечно-желтая повозка, их радость и гордость, лежала на боку в канаве, разбитая вдребезги.
Дядюшка Рэт носился взад и вперед по дороге, не помня себя от злости.
- Эй, вы, негодяи! - кричал он, потрясая обоими кулаками в воздухе. - Вы - мерзавцы! Разбойники с большой дороги! Вы - дорожные... свиньи! Я подам на вас в суд! Я вас по судам затаскаю!
Его тоска по дому мгновенно улетучилась, и он ощущал себя шкипером канареечно-желтого судна, посаженного на мель из-за удали моряков судна-соперника, и он пытался припомнить все те прекрасные и ядовитые слова, которыми он пиявил владельцев паровых катеров, когда они подплывали слишком близко к берегу и поднятая ими волна подмывала коврик в его гостиной.
Мистер Тоуд уселся в пыль посреди дороги, вытянул задние лапы и не отрываясь глядел туда, где исчез автомобиль. Дышал он прерывисто, на лице откуда-то появилось безмятежное и счастливое выражение, и время от времени он мечтательно бормотал: "Би-би!"
Крот попытался успокоить лошадь, в чем через некоторое время и преуспел. Потом он поглядел на повозку, которая валялась на боку в канаве. Это было действительно печальное зрелище. Все стекла и панели разбиты вдребезги, оси разбросаны по всему белу свету, птица в клетке плачет и просится, чтобы ее выпустили.
Дядюшка Рэт подошел к Кроту, но даже их общих усилий не хватило, чтобы выровнять разбитую повозку.
- Эй, Тоуд, - закричали они в один голос, - что ты сидишь, иди помоги нам!
Мистер Тоуд не ответил ни словечка, он даже не шелохнулся, и они забеспокоились, что же такое с ним случилось. Он был как зачарованный. Счастливая улыбка играла на губах. Взгляд был устремлен вслед их погубителю. Время от времени он бормотал: "Би-би!" Дядюшка Рэт потряс его за плечо.
- Ты идешь помогать нам или нет? - спросил он довольно жестко.
- Великолепное, потрясающее видение... - пробормотал мистер Тоуд, не трогаясь с места. - Поэзия движения. Истинный способ путешествовать. Единственный способ передвигаться! Сегодня - здесь, а завтра уже там, где ты смог бы в другом
случае оказаться только через неделю! Прыжок - и ты уже перепрыгнул деревню, скачок - и ты уже перескочил через город! Всегда ты чей-то горизонт! О радость! О би-би! О невыразимое счастье!
- Перестань валять дурака, Тоуд! - прикрикнул Крот.
- Подумать только, что я этого не знал, - продолжал мистер Тоуд все на той же мечтательной ноте. - О бессмысленно потраченные мною годы! Ведь я даже и не знал, мне даже и не снилось! Но теперь, когда я знаю, теперь, когда я полностью отдаю себе отчет! О, какая дорога, усеянная цветами, простирается теперь передо мной! О, какие облака пыли будут расстилаться вслед за мной, когда я буду проноситься мимо с этаким беззаботным видом! Какие кареты я буду опрокидывать в канавы, шикарно проносясь мимо них и даже не оглядываясь! Глупые, жалкие повозки, ничтожные повозки, канареечно-желтые повозки!
- Что с ним делать? - спросил Крот у своего друга.
- Да ничего, - ответил дядюшка Рэт твердо. - Потому что мы ничего и не сможем сделать. Видишь ли, я-то его давно знаю. Теперь на него наехало. У него снова
бзик. Это сразу не пройдет. Будет бредить, как лунатик, погруженный в прекрасный
сон, и толку от него никакого не будет. Не обращай на него внимания. Пойдем поглядим, что можно сделать с повозкой.
Тщательное исследование показало, что если бы им даже, паче чаяния, и удалось поднять повозку, к дальнейшему использованию она все равно уже непригодна. Оси совершенно поломались, а откатившееся колесо просто разлетелось в щепки.
Дядюшка Рэт связал вожжи узлом и закинул их на спину лошади, взял ее под уздцы, а в свободную лапу - клетку с ее истеричной обитательницей.
- Пошли, - сказал он Кроту с мрачным видом. - До ближайшего городка не то пять, не то шесть миль, и нам предстоит пройти их пешком. Чем скорей мы пойдем, тем лучше.
- А что же будет с мистером Toyдом? - обеспокоенно спросил Крот, когда они тронулись в путь. - Как же мы оставим его посреди дороги, ведь он явно не в себе? Это даже опасно. Представь себе, что еще одно ЭТО промчится по дороге?
- Наплевать на него! Я с ним больше дела иметь не желаю!
Но не успели путники пройти и десяти шагов, как за спиной у них послышалось шлепанье ног, и мистер Тоуд присоединился к ним, взял их обоих под ручку и, все еще задыхаясь, снова вперил свой взор в пустоту.
- Послушай-ка, Тоуд, - резко обратился к нему дядюшка Рэт, - как только мы доберемся до города, ты должен сразу же отправиться в полицейский участок, узнать, что им известно про этот автомобиль и кто его хозяин, и подать на него жалобу. А потом тебе надо найти кузнеца или колесника и позаботиться, чтобы повозку доставили в город и привели в порядок. Это, конечно, займет время, но она не совсем безнадежно поломана. Мы с Кротом пока сходим в гостиницу и снимем удобные номера, где мы могли бы пожить, пока повозку чинят. За это время ты немножко отойдешь от пережитого потрясения.
- Участок? Жалоба? - бормотал мистер Тоуд, будто во сне. - Мне? Мне жаловаться на это прекрасное, небесное видение, которого я был удостоен? Чинить по
возку? Я навсегда покончил с повозками! Я больше никогда и не взгляну на повозку, я даже и слышать о ней ничего не желаю. О, Рэтти! Ты даже и не знаешь, как
я вам благодарен, что вы согласились на это путешествие. Я бы один без вас не поехал, и тогда... тогда бы мне никогда бы не явился этот лебедь, этот луч солнца, этот громовой удар! Этот обворожительный звук никогда не коснулся бы моего уха, а этот колдовской запах - моего обоняния. Я всем обязан вам, мои самые лучшие друзья!
Дядюшка Рэт отвернулся от него в полном отчаянии.
- Теперь ты видишь, - обратился он к Кроту поверх головы обезумевшего приятеля. - Он безнадежен. Я сдаюсь. Как только мы дойдем до города, отправимся тут же на вокзал, и, если нам повезет, мы еще сегодня к вечеру доберемся домой, на Берег Реки. И если только ты когда-нибудь обнаружишь, что я снова отправился на увеселительную прогулку с этим противным типом... - Он фыркнул и все свои дальнейшие слова на протяжении их утомительного пути адресовал исключительно Кроту.
Прибыв в город, они тут же отправились на вокзал и поместили своего незадачливого приятеля в зал ожидания второго класса, дав носильщику два пенса и строго наказав не спускать с него глаз. Потом они пристроили лошадь в гостиничной конюшне и отдали кое-какие распоряжения относительно повозки и ее содержимого. И вот наконец почтовый поезд высадил их на станции недалеко от Тоуд-Холла, и они проводили зачарованного, грезящего наяву хозяина до самой двери, ввели внутрь, велели экономке, чтобы она его покормила, раздела и уложила в постель. После этого они вывели свою лодку из лодочного сарая и поплыли вниз по реке, к себе домой. Уже совсем поздним вечером они сели поужинать в своей уютной гостиной в речном домике, к величайшей радости и удовлетворению дядюшки Рэта. Весь следующий день дядюшка Рэт провел, нанося визиты друзьям и болтая с ними о том о сем, а к вечеру отыскал Крота, который к тому времени хорошо выспался и в прекрасном настроении сидел с удочкой на берегу.
- Слыхал новости? - сказал Рэт. - По всему берегу только об этом и говорят. Тоуд отправился в город первым поездом. Там он купил себе самый большой и самый дорогой автомобиль.


далее: III. ДРЕМУЧИЙ ЛЕС >>
назад: II. НА ШИРОКОЙ ДОРОГЕ <<

Кеннет Грэм. Ветер в ивах
   I. НА РЕЧНОМ БЕРЕГУ
   II. НА ШИРОКОЙ ДОРОГЕ
   УТИНЫЕ ПРИПЕВКИ
   III. ДРЕМУЧИЙ ЛЕС
   IV. ДЯДЮШКА БАРСУК
   VII. СВИРЕЛЬ У ПОРОГА ЗАРИ
   VIII. ПРИКЛЮЧЕНИЯ МИСТЕРА ТОУДА
   IX. ПУТНИКАМИ СТАНОВЯТСЯ ВСЕ
   X. ДАЛЬНЕЙШИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ МИСТЕРА ТОУДА
   XI
   XII. ВОЗВРАЩЕНИЕ ОДИССЕЯ
   X X X
   X X X


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация